АРТУР ГЕРМАН: «НЕИЗВЕСТНАЯ АННА ГЕРМАН»

Вступление

писатель и журналист (родной дядя певицы).

Документальная повесть

К повести Неизвестная Анна Герман

Анна Герман родилась 14 февраля 1936 года в Ургенче (Узбекистан), в семье российских немцев Ойгена Германа и Ирмы Мартенс. До десяти лет жила в Советском Союзе, а после переезда с семьёй в Польшу — во Вроцлаве, где окончила геологический факультет университета.
Уже в студенческие годы её музыкальность и голос обращали на себя внимание. В 24 года Анна начала выступать в студенческом театре «Каламбур», откуда попала в профессиональные ансамбли. Госэкзамен для артистов эстрады сдала так успешно, что ей была выделена стипендия итальянского правительства для продолжения музыкального образования в Риме.
Карьера молодой эстрадной певицы была стремительной. На фестивалях в Ополе, Ольштыне и Сопоте она получила семь первых премий (1964-65). Огромный успех принесло ей первое турне по СССР: 60 выступлений, быстрая популярность и первая пластинка большим тиражом. После этого — турне в Англию, США, Канада, Западный Берлин, снова в Москву, и в Париж.
В 1966 Анна с успехом попробовала себя в классической музыке: она записала пластинку с ариями из оперы «Тетида на острове Скирос» Доменико Скарлатти. В польском музыкальном мире это была сенсация...

Текст статьи

Збигнев Тухольский, муж Анны, для которого её смерть осталась незаживающей раной и который так больше и не женился, вспоминает их знакомство:
— Для видимости я поплавал, а потом мы сидели на берегу и разговаривали. Когда прощались, Аня меня пригласила на свой концерт. Я с удовольствием пошёл, и это был шок: просто не ожидал услышать голос такой потрясающей красоты.
Словами невозможно описать своеобразный, изумительный тембр, чарующую мягкость, поэзию её голоса, чистые интонации: всё это проявилось уже в «Танцующих Эвридиках», — песне, которая сделала Анну знаменитой. И, конечно же, именно лирические песни были вершиной репертуара Анны. Немногие шлягеры в её программе, в техническом отношении исполненные также безукоризненно, скорей были данью моде.

Анастасия Цветаева, фото из каталога Льва Попова. В своей статье «Анне Герман» («Звезда», № 3, 1984) Анастасия Цветаева, выдающийся мастер слова, пытается сделать невозможное: она описывает, как Анна поёт.
«...Закрыв глаза, я вслушиваюсь в своеобразие интонаций, в тихое тонкое скольжение от низкого тона — в высокий, в грацию и печаль этого голосового полёта, перелёта через глубины и тишину, glissando через эту игру ей одной свойственных звуков, лёгких и длинных, ускользающих, догоняющих, встречающихся в теснотах смычка и широком разливе рояля, выныривающих из-под объятий аккомпаниатора и вновь овладевающих темой...
Но всё это можно понять, осязать, лишь слушая Анну!».

Питательная почва, из которой талант Анны черпал свои силы и развивался, интернациональна. С малых лет национальная ограниченность как в искусстве, так и в повседневной жизни, была ей чужда. Простота и гармоничная ясность немецкой народной песни, широчайшая амплитуда душевных переживаний в русской песне, гармоническое своеобразие восточной (узбекской) музыки с её едва заметными для европейского уха колебаниями основного тона, эмоциональная живость польской народной песни — всё это Анна слышала в детские и юношеские годы, и всё это позже создало тот уникальный сплав, который во многих странах был известен как манера пения Анны Герман. Имеет ли при этом решающее значение, какая кровь текла в жилах Анны?
Однако в той самой статье Анастасия Цветаева вновь и вновь возвращается к «польской» национальности Анны. Для неё это, кажется, потому так важно, что в её собственных венах — и она это точно вычислила — течёт одна четверть польской и лишь одна восьмая «германской» крови:
«В несравненном цвете природы, повелительном, пленительном, польской нации, польской панны — только Гоголя перо бы могло её описать...
... не рассказывал — точно не было что рассказать, о пении на её родном языке (из контекста следует, что это — польский язык. — А.Г.)...
Как коротки польские песенки!.. Но их щебет перепорхнул в голос Анны — это же её родной, её детства язык!».

Анастасия Цветаева, на семь восьмых славянка, горда этим, называя свои немецкие корни «германскими». Но германскими могут быть и шведские, и голландские, и датские. Немецкие же — это ведь «фашистские», и можно ли обвинять Анастасию Цветаеву в том, что она избегала применять это слово по отношению к себе самой?
Марина Цветаева, знаменитая сестра Анастасии, в 1939 году писала:
«...Я прощаюсь с тобой, моя Германия, с моим любимым языком, с моей любимой страной!», — причём последние два слова она написала по-немецки: «Lieblingssprachе» и «Lieblingsland».
Не следует забывать, что тогда, в 1939, произошло разделение Польши между Германией и СССР и началась Вторая Мировая война. В такое время признаться в любви к Германии было небезопасно, несмотря на все пакты о ненападении, хотя Марина Цветаева свою любовь и адресовала к немецкой культуре и литературе, а не к политическим условиям в стране.
При своём гуманистическом воспитании, образовании и своей, в лучшем смысле слова, космополитической культуре Анастасия не могла быть не только германо, но и каким-либо другим фобом. Однако после возвращения на родину Марины произошло очень многое, и взгляды Анастасии могли измениться, особенно после войны.
Тут речь не о том, любила или не любила Анастасия Цветаева немцев, а о том, какая атмосфера царила в стране. Всё ещё потоком шли военные фильмы со зверствами немцев; всё ещё не был забыт призыв Ильи Эренбурга «Убей немца!» (не фашиста, не гитлеровца — немца!). Что ещё нужно, чтобы атмосфера ненависти в стране продолжала жить? Та же атмосфера, которая десятилетиями раньше заставила Максима Горького, этого великого гуманиста, изречь: «Если враг не сдаётся, его уничтожают», а Алексея Толстого — сравнить стиль своего великого родственника и однофамильца Льва Толстого со стилем Сталина в пользу последнего!
Правда, во времена Анны Герман как будто уже не расстреливали, а «лишь» сажали в «психушки», и не один интеллигент в них побывал...
Кстати, редактор газеты «Фройндшафт», Алексей Дебольский, из моей статьи об Анне Герман, которую я подготовил после её выступления в Целинограде для газеты, вычеркнул фразу о том, что отец Анны был моим братом: Дебольский должен был соблюдать пределы своих возможностей, или ему напомнили о них...
Могла ли не учитывать «нюансы» Анастасия Цветаева, сама прошедшая и тюрьму, и лагерь, и ссылку (она была сослана в г. Петропавловск в Казахстане)?
В письме от 7 ноября 2003 года Лия Спадони, близкая подруга Анны Герман, писала мне о ней:
«Две Ахиллесовы пяты терзали её: рост и — о, ужас! — её происхождение».
Лия знала, что Анна «не отсюда».
Я уверен, что не одна Лия Спадони знала это... Подчёркивая и повторяя миф о польском происхождении Анны, Анастасия Цветаева, эта добрая и много испытавшая женщина, может быть, даже не зная этого, убедительно — и талантливо! — оберегала любимую певицу.
Благодаря усилиям средств массовой информации, легенда о «славянских» (читай: польских) корнях Анны получила широкое распространение. На конверте пластинки «Танцующие Эвридики» фирмы Polskie Nagrania даётся краткая характеристика Анны на английском языке, в которой мы можем прочитать: «Наряду с необычным своеобразием её голоса очевидно, что эта высокая голубоглазая девушка славянской внешности чрезвычайно музыкальна».
Как будто немка, российская немка, не может быть голубоглазой, высокой и иметь красивый голос!
В советские времена, особенно в годы войны и после неё, было престижно ссылаться на славянское происхождение. К счастью, сегодня можно гордиться и тем, что Анна была российская немка... Конечно, она нашла в Польше вторую родину и стала там всемирно известной певицей — на её первой родине, в СССР, при её национальности — это было бы невозможно...
Да, Анна Герман известна как польская певица. И не меньше как «посол русской и советской песни». Она пела и песни других народов, с не меньшим проникновением в их национальный характер. Речь не о том, что она без акцента пела на полдюжины языков — язык лишь внешняя форма песни. Гораздо важнее умение перенестись в менталитет, в мир чувств другого народа, органически усвоить необъяснимое и неподражаемое, иногда так трудно уловимое своеобразие интонаций.
Анна выросла в музыкальной семье. Мать её много работала, но находила время для своего ребёнка. Она знала и пела много немецких и русских народных песен. С большой любовью Анна вспоминает свою бабушку, которая спела внучке не одну колыбельную и, в сущности, воспитала её. Отец из жизни Анны исчез слишком рано, чтобы она могла помнить его голос. Дома часто и охотно пели, и Анна — не первая из талантов, кто вырос в атмосфере домашнего музицирования или пения. Это та базисная школа, которая в душе человека оставляет глубокие следы на всю жизнь. Школа эта тем важнее, что музыкальные технические средства всё шире применяются в повседневной жизни, заменяя и подавляя активное самомузицирование.
Музыкальное ухо, как правило, легче воспринимает и звуки чужих языков, лучше контролирует правильность произношения. Уже школьницей в Узбекистане десятилетняя девочка довольно хорошо говорила по-немецки, по-русски, по-узбекски и на пляттдойч, который настолько отличается от литературного немецкого языка, что его можно считать самостоятельным языком. Позже, после переезда в Польшу, добавились польский, английский и итальянский языки. После катастрофы в Италии, когда у Анны в теле буквально не было целой косточки, она воспользовалась пребыванием в клинике, чтобы усовершенствовать свои познания в итальянском. Вот уж поистине целеустремлённость: в то время, когда врачи сомневались в исходе лечения, она изучала очередной язык.

...Я листаю свою записную книжку. Многое, что Анна тогда рассказывала, я записал позже, так как в те короткие совместные часы в 1974 для этого не было времени.
Портрет Анны Герман в журнале "Анна Герман" Она вспоминала: «На первом курсе во Вроцлаве моя подруга Богуся выходила замуж. По польскому обычаю я, её подруга, должна была петь на её свадьбе. Это и было моим «боевым крещением» — моим первым публичным концертом. Этим всё и началось. Каких хвалебных слов мне тогда только ни наговорили, чего только мне ни напророчили — не хочу вспоминать, однако многое осуществилось: я стала певицей.
Годы прошли, я защитила свой диплом — я изучала геологию, и одновременно сдавала экзамен как эстрадная певица. В моём паспорте появилась однозначная запись: профессия — певица.
Больше всего люблю петь лирические песни, и мне нравится, когда в оркестре звучат скрипки, хотя обычно меня сопровождают во время поездок эстрадные оркестры. Возможно, что эту любовь к скрипке я унаследовала от отца...».

 

© Настоящая книга является первой публикацией о происхождении Анны Герман, о судьбе её отца и других родственников по отцовской линии. Любое использование материала книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя и редакции журнала «Сенатор» и ссылки на эту публикацию запрещается.

 

1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9
520 просмотров

   
  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1

(1 голос, в среднем: 5 из 5)

Материалы на тему