Журнал Анна Герман

Карусель


Страница тега "ПУБЛИЦИСТИКА"

Описание страницы тега

АННА ГЕРМАН В КИНЕМАТОГРАФЕ

Анна Герман в роли американкиПЕЙЗАЖ ПОСЛЕ БИТВЫ Это художественный фильм польского кинорежиссёра Анджея Вайды по мотивам рассказов Тадеуша Боровского.
Первые кадры фильма принадлежат к наиболее ярким страницам творчества Анджея Вайды. Раскаты взрывов сменяются тишиной, а тишина — пронзительной музыкой Вивальди. Опьяненные свободой узники освобождённого концлагеря стаскивают с себя полосатые робы, расправляются с колючей проволокой — символом своего заточения.
Действие фильма происходит в самом конце Второй мировой войны, на территории освобождённого американцами концлагеря. В ожидании своей дальнейшей судьбы поляки живут на территории бывшей казармы. Они находятся под наблюдением, чтобы не злоупотребить только что обретённой свободой. Главные герои картины — молодой интеллектуал Тадеуш и его возлюбленная, еврейская девушка Нина, которая в конце нелепо и трагически гибнет.
Фильм повествует не столько об ужасах фашизма, сколько о сложностях адаптации к нормальной жизни. Человек нередко остаётся человеку волком и после освобождения из узилища, и даже любовь не всегда воскрешает изувеченные души. В «Пейзаже после битвы» Ольбрыхский играет молодого поэта, узника концлагеря, отчаянно желающего вырваться на свободу. Он чёрств и эгоистичен, умён и слаб, из-за него гибнут люди, он, как Цыбульский, вызывает клубок противоречивых эмоций, в итоге же побеждает зрительское сострадание.

АННА ГЕРМАН. ОСВЕНЦИМСКАЯ ОРАТОРИЯ

Лев СидоровскийВоскресным вечером я прогуливался по Лазенкам, как вдруг откуда-то издали приплыла песня. Усиленная микрофонами, она струилась над старым парком, и я остановился словно поражённый громом: неужели она?! Конечно, этот голос трудно спутать с чьим-то другим, но ведь писали же, что она еще не вполне оправилась после той беды... Я рванулся навстречу песне и скоро был около «Театра на воде», окружённого тысячной толпой. Когда, пробившись сквозь людскую стену, посмотрел на эстраду, все сомнения исчезли: конечно, она! Голубоглазая, золотоволосая, в один счастливый день покорившая Сопот «Танцующими Эвридиками», а потом покорившая мир. Три года триумфа — и вдруг страшное известие: в Италии попала в автомобильную катастрофу, положение тяжёлое... Врачи не знали, с чего начинать спасение. Это было в 1967-м...
И вот теперь снова вижу Анну Герман, слышу её песню «Спасибо тебе, моё сердце», и мне самому хочется сказать ей: «Спасибо, что Вы оказались сильнее несчастья и вновь нам поёте». И я действительно говорю ей примерно это, уже за кулисами, когда закончилось первое отделение и есть возможность полчаса спокойно побеседовать.
— Как Вы себя чувствуете?
— Сейчас уже все страшное позади. Моё положение было отчаянным — и с физической, и с психической стороны. Ведь очень долго оставалась без памяти, не могла сказать ни слова. Пять месяцев лежала «замурованной» в гипс до самого носа, еще пять — полная неподвижность без гипса. Два итальянских госпиталя и три польские больницы старались вернуть меня к жизни. Было неясно, срастутся ли кости, смогу ли ходить. Через два года начала упражнения с памятью — ведь я не помнила ни одного текста песни. Потом попыталась петь — тихо-тихо и совсем недолго. На большее сил не хватало. Лёжа дома, стала впервые сама сочинять музыку. Сочиняла без рояля, в голове. Друзья потом её записывали. Первую песню, которая называется «Судьба человека», написала на слова Алины Новак. Теперь у нас с Алиной уже есть долгоиграющая пластинка. Но до эстрады было все равно далеко. Однако специальные физические упражнения, которые я выполняла до седьмого пота, оказались эффективными. И хотя левая рука еще действует плохо и нога тоже не совсем в норме, я рискнула встретиться со слушателями. Вы присутствуете как раз на одном из самых первых концертов. Через неделю выезжаю на побережье: гастроли, прерванные четыре года назад, продолжаются.

АННА ГЕРМАН И ПОЛЬСКИЙ НАЦИОНАЛИЗМ

Максим СаморуковВ шоу-бизнесе есть одна небольшая, но заметная ниша — иностранные звезды, бешено популярные в России и нелюбимые или вообще неизвестные у себя на родине. В этой нише работают как бы финский актёр Вилле Хаапасало, звезда чекистских корпоративов Патрисия Каас, целый полк итальянских пенсионеров из Сан-Ремо. Бывает даже так, что популярность в России и нелюбовь на родине вступают между собой в прямую причинно-следственную связь. Для русских Карел Готт — король чешской эстрады, а для чехов — «запроданец»: коллаборационист, слушать которого порядочному чеху неприлично…
Примерно так же строились отношения между поляками и их Пугачёвой — Анной Герман: предала польское дело, пела для русских оккупантов и их марионеток, вот пусть теперь они тебя и любят, а мы забудем. Но вдруг все изменилось из-за какого-то российского сериала, почти случайно попавшего на польское телевидение. Оказалось, что на самом деле забывать Анну Герман в Польше никто не хочет, наоборот, её очень любят, просто раньше почему-то стеснялись в этом признаться. И вот уже Анна Герман, смазанная русским сериальным мылом, снова пролезла на пьедестал главной певицы Польши, наслаждаясь на этот раз искренней, а не официозной народной любовью.
Вообще русские сериалы на польском телевидении не такая уж редкость. Включаешь в Польше телевизор, а оттуда Домогаров в кого-то стреляет — как будто и не уезжал никуда. Но успех русского сериала про Анну Герман стал совершенно неожиданным. У поляков к ней особой любви не было, зато была куча претензий. В застойные годы Герман была той точкой, где польско-советская дружба достигала максимальной концентрации. Сама эта государственная дружба народов была насквозь гнилой, фальшивой и навязанной насильно, поэтому её эстрадно-песенное воплощение тоже выглядело не лучшим образом.
Больше половины песен у вроде как польской артистки Анны Герман было не на польском, а на русском языке, и выступала она в том хорошо знакомом нам стиле, который Татьяна Толстая определяет как «госзадушевность». Такая польская Валентина Толкунова, только более раскрученная и, пожалуй, поталантливее. Так что её лезущее отовсюду творчество поляков скорее не умиляло, а раздражало, потому что служило постоянным напоминанием об унизительном подчинённом положении Польши в отношениях с Советским Союзом.

АННА ГЕРМАН. ТУРНЕ ПО СОВЕТСКОМУ СОЮЗУ

Лия Спадони

ИЮЛЬ 1972 ГОДА

Большой летний театр в Измайловском саду. Зрители не расходятся, ждут появления Анны. А Анну задерживаю я. Она сидит обессиленная, облокотившись на гримировальный столик, в зеркале отражается её совсем девичий нежный профиль и выбившиеся из подобранного «хвоста» вьющиеся золотистые и тоже усталые пряди волос. Кругом охапки цветов, собрать их у Анны нет сил.
Я вижу, как она устала, и мне неловко терзать её расспросами.

 

Лия Спадони: Анна, может быть, не сейчас... но кто знает, что будет у Вас в последующие дни?..
— Нет, давайте лучше сейчас. Я немножко отдышалась, а Вы говорите со мной как доктор, так что ничего...
Я вынимаю из сумки журнал «Польша» 70-го года с портретом Анны Герман на обложке. Очень похудевшая, в андалузском наряде, она стоит вполоборота, лихо подбоченясь, и счастливо улыбается.
Лия Спадони: Вот этот журнал — всему виной, — говорю я. — Стоило мне прочитать статью о Вас, как я поняла, что должна видеть Вас, слышать и говорить с Вами. Но пришла я не от музыкальной редакции, а от литературно-драматической, и поэтому мой основной вопрос связан с Вашей книгой. Скажите... вот теперь, когда самое страшное уже позади, когда Вы снова вышли на эстраду, когда фактически началась Ваша вторая «рукотворная» жизнь, что бы Вы написали, если бы у Вас появилось желание и время написать вторую часть «Вернись в Сорренто?», но уже без вопросительного знака?
— Ну, тогда начать надо с того, что я жить не могу без своей любимой работы. Возвращения к ней мне пришлось довольно долго ждать, потому что, когда я выздоровела: смогла сидеть, потом ходить, потом даже гостей принимать, смеяться, петь очень долго не могла — а мне без пения совсем плохо...

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ АННЫ ГЕРМАН В ОСТАНКИНО

Елена Марценюк14 февраля 1980 года с режиссёром Александром Полынниковым мы прилетели в Москву для встречи со сценаристом Вячеславом Хоречко, работавшим над сценарием фильма «Просто ужас!», который готовился к запуску на Одесской киностудии. Слава назначил нам свидание в необъятном баре, расположенном в подземной части комплекса Центрального телевидения в Останкино, сотрудником которого он был.
Как истые провинциалы мы обожали командировки на Центральное телевидение. Во-первых, потому, что они всегда сулили интересное сотрудничество с творческим объединением «Экран», по заказу которого Одесская киностудия снимала свои знаменитые сериалы. А во-вторых, — как смешно это вспоминать сегодня! — в немалой степени из-за того самого «телевизионного» бара, славящегося своими потрясающими крошечными пирожными размером с пятачок и постоянной тусовкой знаменитостей.
Вот и в этот раз со Славой Хоречко за столиком сидели две дамы: одной оказалась известная телеведущая Татьяна Коршилова, делавшая популярную передачу «Концерт после концерта» с участием приезжавших на гастроли в СССР звёзд зарубежной эстрады. Второй была… Анна Герман.
Слава пригласил нас присоединиться к компании. Татьяна Коршилова с истинно московским снобизмом сразу продемонстрировала полную индифферентность к неизвестным одесским киношникам и за весь вечер, по-моему, не сказала нам ни слова. А Анна…
Нет, начать, наверное, стоит с того, что Анна Герман в суете, гомоне и броуновском движении полутёмного бара являла собой как бы автономно существующий остров. Благодаря высокому росту и прямой осанке с гордо посаженной головой на лебединой шее, она казалась выше многих сидящих за столиками. От её пышных волос, рассыпавшихся по плечам до самой талии в пятне света низко опущенного абажура, исходило золотое сияние. На ней было длинное бордовое бархатное платье, с глубоким декольте и затейливой вышивкой бисером на высоком корсаже и пышных рукавах в стиле нарядов эпохи Возрождения. Она улыбалась, и по бокам её чётко очерченных губ держались две морщинки-ямочки, придававшие её лицу необыкновенную женственность. От неё шли флюиды чувственности, благородства и самого настоящего небожительства…
И вот Анна Герман, эта звезда, богиня, певица, с популярностью которой в Советском Союзе могли соперничать лишь немногие, уловив наше смущение и остолбенелость, ласково сказала:
— Как хорошо, что вы приехали. Я очень люблю Одессу. У меня сегодня день рождения. Давайте по такому случаю ударим по пирожным!..
Она поднялась и в своём роскошном концертном платье прошествовала к барной стойке. Слава бросился за ней. Тусовка, в которой мелькали весьма приметные личности, почтительно расступилась, освободив ей проход.

СКРОМНАЯ ПЕВИЦА АННА ГЕРМАН

Аркадий БржозовскийЕё не называли примадонной, и популярность этой певицы была негромкой, как и её голос. Она обходилась без вычурных сценических костюмов и ярких световых эффектов, без подтанцовок и бэк-вокалистов, продюсеров и бодигардов, которые неизменно сопровождают нынешних эстрадных звёзд. И тем не менее, как говорится, дай им Бог такую любовь, какую заслужила за свою короткую жизнь Анна Герман.
Мне посчастливилось встретиться с ней после концерта, который проходил не в самом приспособленном для этого помещении — на арене пустующего во время летних гастролей Минского цирка. Гостья из Польши отнеслась к своему «цирковому дебюту» с чувством юмора, по достоинству оценённым публикой, которая не ожидала увидеть певицу еще и в роли остроумного конферансье, к тому же прекрасно говорящего по-русски.
Готовясь использовать для предстоящего интервью с польской артисткой свои не подкреплённые разговорной практикой познания в её родном языке, я был приятно удивлён полным отсутствием иностранного акцента в русском произношении своей собеседницы. Еще более неожиданно было услышать в её репертуаре «Из-за острова на стрежень» — народную песню, уж точно до этого не звучавшую на эстраде в женском исполнении. Надо было набраться смелости и уверенности в своём успехе у публики, чтобы «на полном серьёзе» обратиться к непритязательному тексту, уже траченному пересмешниками-пародистами: «Тут хватает Стенька Разин Шемахинскую княжну и за борт её бросает в надлежащую волну...»
С улыбкой восприняв эту припомнившуюся мне строчку из сборника стихотворных пародий, гостья объяснила, что песня про Стеньку Разина, утопившего без вины виноватую красавицу-пленницу, впечатлила её еще в далёком детстве, которое прошло в Советском Союзе. Из дальнейшего разговора выяснилось, что мама её родилась в Одессе (автор ошибается: она родилась в селе Великокняжеское Краснодарского края, которое ныне входит в Ставрополье. — Ред.), где окончила педагогический институт и потом преподавала немецкий язык в среднеазиатском городке Ургенче. Здесь вышла замуж за поляка с немецкой фамилией Герман (по семейной легенде всю жизнь Анна Герман именно так представлялась журналистам, скрывая своё немецкое происхождение. — Ред.), чьё «иностранное» происхождение не давало покоя местному ведомству государственной безопасности.

УЛИЦА АННЫ ГЕРМАН В ТАРАЗЕ?

Мы ранее писали, что впервые в этом году в Таразе (ранее Джамбул — город детства Анны Герман в Казахстане), расположенного на реке Талас, состоялся концерт, который был организован общественностью города в честь нашей героини. «Для всех нас этот вечер стал праздником «Возвращения Анны Герман», — отзывались участники вечера, и от всей души благодарили организаторов этого необычного мероприятия. Отрадно, что концерт стал возможным благодаря нашему поиску людей из числа тех, кто могли бы выступить от имени всей общественности Казахстана в рамках проекта федерального журнала «Сенатор», посвящённого жизни и творчеству Анны Герман.
Вот что сообщают наш автор Вера Щербак из Тараза о том февральском вечере, на котором была озвучена идея — назвать одну из улиц города именем Анны Герман, а в день её рождения — 14 февраля, ежегодно провести концерт для всех влюблённых и любимых:
— 6 февраля 2009 года, в городском Доме культуры г. Тараза впервые прошел концерт, посвящённый творчеству Анны Герман, чей блистательный талант оставил глубокий след в искусстве. Её песни неразрывно связаны со временем, в котором она жила и творила, с людьми, которые окружали её, с такими высокими нравственными и социальными понятиями, как мужество, верность, надёжность.
Импульсом для организации и проведения вечера памяти Анны Герман послужил телефонный звонок. Координатор BiZ-Караганда Ольга Штейн по просьбе редакции журнала «СЕНАТОР» решила оказать содействие в поиске людей, которые могли бы располагать сведениями о годах проживания маленькой Ани вместе с мамой и бабушкой в этом городе. В телефонном разговоре с руководителем общества немцев Жамбылской области Е.В. Шефер она спросила: «Елизавета Владимировна, Вы знаете, что Анна Герман какое-то время жила и училась в Вашем городе, когда была еще маленькой девочкой?»…
Вопрос, который не мог быть оставлен без ответа, вопрос, с которого все и началось в Таразе…

      
  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1

(5 голосов, в среднем: 5 из 5)

Журнал Анна Герман