Журнал Анна Герман

МЕДИАТЕКА

Медиатека. Анна Герман. Светит знакомая ЗвездаМедиатека... В бесконечном ряду славных имён нашего Отечества — богатейшей и многоязыкой культуры России, на одном из первых мест имя любимой певицы миллионов — Анны Герман. Мы сочли своим долгом отразить эту Любовь созданием в интернете многофункционального литературно-музыкального портала об Анне Герман, одна из важных задач которого — впервые рассказать и подлинную историю её жизни и творчества. Этот проект редакция журнала «Сенатор» реализует в рамках своей деятельности на базе многофункционального интернетовского портала издания по истории и культуре народов России, популяризирующего знания о нашей стране и её людях для широкой отечественной и зарубежной аудитории. Материалы портала Анны Герман подкреплены не только «экспертным заключением» её близких родственников и членов семьи, но и архивными данными, официальными документами, воспоминаниями её друзей и коллег.
 

Карусель

 
 
 

Последние записи

ВЕРНИСЬ В СОРРЕНТО?

Анна Герман. Вернись в Сорренто?.. В конце концов, с тяжёлым сердцем, чувствуя себя ужасной преступницей, я просила дать мне время «на размышление». На предфестивальных встречах я познакомилась со многими композиторами и авторами текстов. Все это имена, отлично известные и в Польше. Прежде всего — Доменико Модуньо, Фред Бонгусто, Пино Донаджио, В. Паллавичини, Серджио Эндриго, Джованни Д'Анци — Нестор итальянской лёгкой музыки и исполнитель в одном лице.

ВЕРНИСЬ В СОРРЕНТО?

Анна Герман. Вернись в Сорренто?.. Карьерой певца на Западе управляют законы бизнеса. При благоприятной конъюнктуре и капельке везения даже одна записанная на пластинку популярная песенка может принести относительно большой заработок, ибо пластинка расходится в этом случае огромными тиражами, а исполнитель наравне с композитором и автором текста получает определённый процент от количества проданных пластинок. На это я и рассчитывала.

ВЕРНИСЬ В СОРРЕНТО?

Анна Герман. Вернись в Сорренто?.. ...На следующей неделе меня ожидал тяжкий труд манекенщицы. Рануччо являлся за мной в гостиницу — чаще всего с огромным опозданием — и отвозил в Дом моды. Там начиналась многочасовая изнурительная работа. Возможно, что кто-нибудь из людей, не посвящённых в детали, прочтя это, недоверчиво усмехнётся, но профессионалы меня наверняка поймут и в случае необходимости подтвердят справедливость моих слов.

КНИГА АЛЕКСАНДРА ЖИГАРЁВА «АННА ГЕРМАН»

Продолжение книги.
Анна Герман в журнале СЕНАТОРАнна решила в ближайшее время возобновить концерты, но скоро в который раз убедилась, как трудно совмещать в себе талант певицы с талантом администратора. Собственно говоря, таланта администратора у нее никогда и не было. Она это понимала и не скрывала. Попыталась было возобновить переговоры о «своем» музыкальном ансамбле, но встретила резкий отказ: «Пока у нас нет возможности, нужны дополнительные штатные единицы».
Как же быть?!
— Поступайте, как все, — отвечали ей, — приглашайте музыкантов, договаривайтесь об оплате. И в путь!
Легко сказать: «приглашайте музыкантов»... Вот где бы пригодились организаторские таланты пана Станислава! Но он как в воду канул. Анна попробовала найти другого импресарио. В основном это были пожилые люди, в прошлом работники театров и оркестров, ныне пенсионеры, которые искали себе удобное место, без выездов из Варшавы и желательно без особых хлопот. А с Анной хлопот было предостаточно! Самое главное — надо было создать музыкальный коллектив. Она позвонила Кшивке. Тот чудом оказался дома, узнал ее сразу, искренне обрадовался и обещал помочь. Дня через два он действительно позвонил: во Вроцлаве есть, пока что еще самодеятельный, вокально-инструментальный ансамбль, но ребята играют очень здорово, так что некоторые профессионалы могут позавидовать. Кроме того, они все без гроша в кармане, хотят заработать, поэтому с удовольствием будут выступать с Анной, вот телефон... Анна позвонила руководителю ансамбля и уже через десять дней выехала во Вроцлав, забрав партитуры, чтобы тут же приступить к репетициям.
На месте все оказалось не так-то просто, хотя музыканты действительно были превосходные. Прежде всего они хотели петь в концерте свои песни, в основном написанные под влиянием модных американских коллективов. Эти песни были полной противоположностью тому, что делала Анна, и в одном концерте два разных репертуара явно не сочетались, Во-вторых, ребята отвергли оркестровки, которые привезла Анна, и сели писать свои, превратив традиционные песни в модные (но и сразу же пародийные) шлягеры.
«Ребятам не хватает вкуса! — с грустью думала Анна. — Такие виртуозы, так здорово поют и играют! И такая самовлюбленность и самоуверенность...»
Анна попыталась им объяснить, что нельзя сочетать старое платье с новой модной шляпой: это просто смешно. Но юные гении только рассердились в ответ.

ЛЮБОВЬ МОЯ — МЕЛОДИЯ | ЭТО ЛАСКОВОЕ СЛОВО…

Так я до сих пор и не понял: боязнь ли это зала или предельная скромность по отношению к собственной персоне и трепетное отношение к солисту? А может быть, все эти раскланивания отвлекали его феноменальную память. Он мысленно видел перед собой только ноты.
Была у него и другая причуда, свойственная людям с болезненным воображением и редкой мнительностью, — Борис Александрович панически боялся самолета. Но с моей легкой руки он все же полетел...
Что с ним было в первые минуты после взлета! Я никогда не видел столько ужаса в глазах. Затем что-то в нем перемучилось и отпустило: он отогревался и оживал изнутри. «Понимаете, я лечу... И ничего!..» Потом он с удовольствием только летал, предпочитая самолеты поездам.
Вот с таким тонким, чутким человеком — маэстро, рыцарем рояля — мне предстояло завоевывать столицу. А потом посчастливилось много работать. Я не стал и, само собой, никогда не мог стать Шаляпиным. И все-таки низкий вам поклон и вечная вам память, незабвенный Борис Александрович. Не за те фантастические слова в гостинице, которые вспоминаются сегодня с грустной улыбкой, а за то, что вы отдавали другим то, что люди обычно оставляют себе. «Ла Скала» — мировой центр оперной культуры. У этого театра блестящая история. Здание театра построено в 1776—1778 годах на месте церкви «Санта Мария делла Скала», откуда театр и получил своё название «Ла Скала» — оперный театр в Милане. ... Здание театра равнялось 100 метрам в длину и 38 — в ширину.

ЛЮБОВЬ МОЯ — МЕЛОДИЯ | «ОЛИМПИЙСКИЕ» ГАСТРОЛИ

Муслим Начальству в Министерстве культуры не нравилось, что я исполняю партии Фигаро и Скарпиа в разных театрах страны на итальянском языке. Меня вызвал к себе руководитель Управления музыкальных учреждений Завен Гевондович Вартанян. (Интересный факт: насколько хорошо ко мне относилась Екатерина Алексеевна Фурцева, настолько прохладно её заместители.)
Завен Гевондович решил пожурить меня за то, что я пою по-итальянски. При этом ссылался на письма, которые они получали, где были жалобы:
— Трудящиеся не могут понять, о чем ты поешь.
— Зачем же вы меня посылали в Италию? Я учился у педагогов мирового класса, и они остались мною довольны. Я выучил оперные партии на том языке, на котором они написаны. Что же мне теперь, переделать все на русский? И на другой манер, и с другой фразировкой. А дух произведений?.. Тоже надо переделывать? Забыть то, чему меня учили? А если кто-то, придя в оперный театр, ничего не понял, то чем же артисты виноваты? опера –это не кино. На оперные спектакли надо ходить подготовленными. Кроме того, в театре специальные программки продают.
— Переделывать, не переделывать. Но что-то делать надо...
— Ничего не надо делать, Завен Гевондович. Либретто читать надо, то есть делать то, что делают за границей, когда слушают нашу оперу на чужом для них русском языке. Вы можете себе представить «Бориса Годунова» на французском? А песню «Вдоль по Питерской» на английском?
— Нет. Я, например, не могу.
— Потому-то во всем мире и ставят русские оперы на русском языке. Пусть и поют на плохом русском языке, но поют, потому что исполнять того же «Бориса Годунова» на другом языке — это будет другое пение, другие нюансы. Это другая опера. Со временем и у нас придут к тому, чтобы оперы исполнять на языке оригинала. В этом и состоит одна из задач искусства.
— Ну, дорогой! Какие задачи у искусства — не нам с тобой судить.
И Вартанян многозначительно указал пальцем в потолок...

ЛЮБОВЬ МОЯ — МЕЛОДИЯ | ТРИУМВИРАТ

Друзья: Муслим Магомаев, Арно Бабаджанян, Роберт РождественскийЯ пытался доказать правильность своего мнения о том, что надо петь в Сопоте. Песня Арно Бабаджаняна на хорошие стихи Александра Дмоховского была написана в современном ритме, который сразу подхватит публика, начнет подхлопывать, что тогда входило в моду...
Разговор у нас не получился, тон заместителя министра культуры был таков, что я, выйдя из его кабинета, поднялся на другой этаж — прямехонько в кабинет Екатерины Алексеевны Фурцевой. Секретарь министра, милейшая женщина, видя мое состояние, стала успокаивать меня:
— Что случилось? Пожалуйста, не волнуйтесь...
И даже не пыталась удерживать — знала, что я все равно войду в кабинет к Фурцевой.
— Я должен ехать в Сопот... — начал я с ходу. — Но еще немного — и я откажусь...
Хоть я и пришел к министру без вызова, Екатерина Алексеевна меня приняла, выслушала, поняла мой гнев.
— Если Союз композиторов решает, что певцу петь, то пусть они решают и кто это будет петь. На конкурс еду я, я и отвечаю за себя. Почему кто-то должен навязывать мне песню?
— Кто это придумал?
— Я только что от Василия Феодосьевича. — Я не стал пересказывать наш «нервный» разговор. — Понятно, это идея не Кухарского, так Союз композиторов постановил...

ЛЮБОВЬ МОЯ — МЕЛОДИЯ | КОНЦЕРТ ДЛЯ ОРКЕСТРА

Старый БакуКогда я с удовольствием записал цикл песен на стихи Гамзатова, то нам обоим понравилось: Фельцману — его музыка, а мне — мое исполнение. Впервые в жизни я сказал о себе: «Хоть это и нескромно, но все-таки здорово я умею петь». И как-то в разговоре со Святославом Бэлзой рассказал о том, как тогда похвалил себя прилюдно. На что он сказал: «Ничего. Пушкин тоже себя похвалил однажды, сказав: «Ай да Пушкин! Ай да сукин сын!»»

ЛЮБОВЬ МОЯ — МЕЛОДИЯ | ПЕЧАЛЬНЫЕ СТРАНИЦЫ

Древний Баку. Знаменитая набережная городаВсе устроилось как нельзя лучше. Устраивать же приходилось потому, что в те времена в загсе требовалось ждать три месяца после подачи заявления, прежде чем вас распишут. А для меня главным в той ситуации было другое — чтобы все произошло без шумихи, без помпы, чтобы народ не знал. И еще, чтобы в загсе не было этих дежурных, скучных церемоний: речей-напутствий, заигранной музыки, и чтобы безо всяких там «а теперь жених целует невесту... наденьте кольца... выпейте шампанского»...
В общем, весь наш свадебный ритуал совершился тихо и скромно. Вышли мы на улицу — и вдруг вижу то, чего я так хотел избежать: из морозного пара в нашу сторону качнулась толпа. Откуда столько людей собралось? Видимо, работники загса оповестили своих знакомых, что женится Магомаев. Как бы сказали теперь — произошла утечка информации...
Увидев на улице перед дверью живой коридор моих поклонников, ожидавших нас на морозе, я нашелся. Вытолкнул вперед Таира Салахова, словно он и был жених, и сказал громко:
— Иди, иди! Чего стесняешься? Молодец какой! Давно бы так! Старик, до седых волос дожил, а все бобылем ходишь! Хорошо, что решился! Какую невесту отхватил!..
Так с шутками и прибаутками, с боем, но без потерь пробирались к машинам.

ЛЮБОВЬ МОЯ — МЕЛОДИЯ | ПОЕЗД АЛИЕВА

Баку сегодняЯ вышел покурить. Ко мне подошел Козловский, попытался изобразить на лице обиду. Говорил нараспев, но, как всегда, когда не на сцене, тихо:
— Как вы меня подвели, молодой человек...
Я не успел вежливо отреагировать на неожиданное, странное заявление великого артиста — мгновенно все вспомнил и смутился. Нет, это не было странностью маэстро. Годом раньше он предложил мне сделать с ним запись сейчас уже не помню точно какой оперы. Сказал он тогда об этом не очень определенно, а просто: «Не хотите ли?..»
Обещал прислать клавир. Я просмотрел клавир, а потом стал ждать: может, кто-то позвонит и скажет о записи. Но звонков не было, а звонить самому, напоминать мне было неудобно. Я решил, что Козловский забыл.
Нет, Иван Семенович не забыл — такие люди ценят слово: обещал, значит, делай. Некогда, нет охоты или не подходит роль — откажись сразу. Мне стыдно вспоминать об этом.
Но он оказался выше обиды. Я запомнил его великодушный жест:
— Прощаю... А все-таки мы еще запишем!
К сожалению, не успели этого сделать, потому что вскоре не стало главного героя...
Посидели мы для вежливости часок-другой и откланялись. На следующий день Тамара говорит:
— Позвони, надо бы проведать стариков, как они
после вчерашнего, нагрузка все-таки.
Звоню:
— Как вы там, Марк Осипович?
А он своим бронзовым басом:
— А, Муслим!.. У нас все хорошо... А вы, молодежь, вчера странно вели себя: ничего не ели, не пили, ушли рано. А мы, старики, кутили до утра. Винца выпили. Хорошо!
В самые последние свои годы Марк Осипович каждый день выходил с женой на прогулку. Проходили они и мимо нашего дома. Если мы слышали, как пробивается сквозь стекла зычный голосище, бросались с Тамарой к окну: Рейзен с женой на променаде. Идет, идет — вдруг остановится и что-то начинает супруге доказывать. Да так живо, так настойчиво, во весь свой набатный глас.


Журнал Анна Герман