Журнал Анна Герман

ГЛАВНЫЕ ХИТЫ АННЫ ГЕРМАН

Вступление

музыкальный критик, обозреватель.

(25 лучших песен из репертуара певицы)

Анна Виктория ГерманПервая же песня, с которой Герман смогла выступить на крупном польском фестивале, оказалась хитом и её пропуском к славе. На YouTube есть несколько записей телевизионных выступлений с «Танцующими Эвридиками» начала 60-х, но внимание лучше сконцентрировать не на молоденькой певице, а на самой песне. На «Эвридиках» Герман звучит совершенно сформировавшейся, все её способности использованы в полную силу, её сильный голос уверенно и безупречно берет все препятствия, изощрённая, по нынешним меркам совсем не подходящая поп-песне структура певице совсем не мешает. Автор песни Катаржина Гертнер считала ещё тогда, в самом начале пути Герман, что той стоит опираться на репертуар Бакарака, итальянские и русские песни. Дух захватывает, какой монстр мог бы получиться из таких влияний, если бы Герман не попала в аварию и продолжила делать карьеру международной поп-звезды.

Текст статьи

Анна Герман Для начала — немного о биографии певицы: Анна Герман (полное — Анна Виктория Герман) родилась 14 февраля 1936 года в СССР, в г. Ургенч Узбекской ССР. Отец — Евгений (Ойген) Герман (нем. Hormann), бухгалтер из российских немцев: в годы репрессий он был обвинён в шпионаже и расстрелян, посмертно реабилитирован. Мать Ирма (в девичестве Мартенс) — представительница германских меннонитов, поселившихся в России в екатерининские времена — в XVIII веке, она была учительницей немецкого языка…
Род Германов переселился на Украину из Германии. В 1819 году прапрадед Анны Герман основал село Нойхоффунг (по-русски «Надежда») — ныне Ольгино, что неподалёку от города Бердянска, расположенного на берегу Азовского моря. Там же родился и дед Анны Герман — Фридрих Герман, который учился в Польше, входившей тогда в состав Российской Империи. Науку проповедника он осваивал в баптистско-евангелистской семинарии города Лодзь, где в 1910 году у него родился сын Ойген (Евгений) Герман — отец Анны Герман. Запись об этом до сих пор хранится в одной из лодзинских церквей. После учёбы семья Фридриха Германа вернулась на Украину с девятью сыновьями и дочерьми.

Аннушка Герман. К 60-летию певицы посвящается!В годы коллективизации Фридрих Герман был арестован (1929 г.): вердикт тройки был краток — пять лет лагерей с последующим ограничением в правах — тоже на пять лет. Через полтора года он погиб от голода и каторжных работ на лесоповале в районе Плесецка Архангельской области. Такая же участь была приготовлена и его детям, но старший сын, Вилли, сумел пробраться через Польшу в Германию, а Ойгену не удалось скрыться от преследования властей. Судьба занесла его в Донбасс, где он устроился бухгалтером на фабрику-кухню одной из шахт. Но начальство шахты сильно злоупотребляло спиртными напитками, а нести ответственность за растрату пришлось бы Ойгену. В то время за подобное преступление полагалось наказание — два-три года заключения. Но, учитывая личные «грехи» Ойгена, его вину могли помножить на семейные «грехи»: отец репрессирован, брат «сбежал в Германию». Конечно, ему грозил неминуемый расстрел, но Ойген тайком покидает дом, оставив жену Альму с маленьким сыном Руди, и отправляется в путь...
Устав от чувства опасности и одиночества в узбекском городе Ургенч, он встречает Ирму Мартенс. Она — представительница германских меннонитов, поселившихся в России (в екатерининские времена) во второй половине XVIII века, работала в школе учителем немецкого языка. Конечно, родной язык, пение под гитару сближают их. Кстати, красавец Ойген писал стихи, сочинял музыку, обладал ко всему прочему недюжинной физической силой.
14 февраля 1936 года у них родилась дочь — Анна Виктория Герман, но 26 сентября 1937 года Ойген был арестован. Долгое время никто не знал о его дальнейшей судьбе, но ныне живущий в Германии 88-летний младший брат Ойгена Артур Герман сообщает, что в 1938 году Ойген был расстрелян в Ташкенте. К сожалению, об этом не могла знать Анна Герман, поскольку только в горбачёвские времена Артуру Герману удалось выяснить судьбу брата: после двух недель ожидания приговора тройки, он был расстрелян как «немецкий шпион и долголетний вредитель» (15 ноября 1957 года посмертно реабилитирован).
Через год после ареста Ойгена, семья Германов переживает ещё одну потерю: от болезни умирает Фридрих — младший брат Ани. Это горе беспомощных женщин окончательно приводит к мысли, что их спасение — в побеге. Им приходится бежать и долгое время скитаться по всему Союзу — Ташкент, Новосибирск, Красноярск; Джамбул, где они вместе со всеми встречают Победу в Великой Отечественной войне, и Аня идёт в джамбульскую школу — в первый класс. Здесь же, в 1943 году, Ирма Мартенс вторично «выходит замуж» за офицера Войска Польского Германа Бернера, что впоследствии служит ей поводом в 1946 году вместе с семьёй переехать на его родину, в Польшу.
Поселившись в Новой Рудзи (в 1949 году они переезжают во Вроцлав), Ирма Мартенс-Бернер устраивается подёнщицей и получает маленькую комнату на троих в коммунальной квартире, а 10-летняя Аня продолжает учёбу в польской школе. Хорошо учится — на одни «пятёрки» (кроме «четвёрки» по математике). Она обнаруживает, что имеет дар к рисованию, мечтает поступить в высшую школу изящных искусств. Но мать советует: «Надо выбрать какую-нибудь более практичную профессию, чтобы прокормить семью и себя».
После учёбы в начальной школе и общеобразовательной гимназии для работающих учеников (одновременно с учёбой Ане приходилось работать, чтобы помочь маме прокормить семью) во Вроцлаве Анна поступает на геологический факультет Вроцлавского университета им. Болеслава Берута (1955-1961 гг.). Тут же в 1960 году она дебютирует на сцене студенческого театра «Каламбур», что становится началом её профессиональной карьеры на эстраде. И неудивительно, что после окончания университета Анна Виктория выбирает профессию не геолога, а эстрадной певицы, тем более что уже блестяще сдан государственный экзамен тарификационной (аттестационной) комиссии Министерства культуры и искусства Польской Народной Республики и получено разрешение на профессиональную певческую деятельность на эстраде. С целью заработка и карьерного роста Анне Герман приходится много ездить по небольшим городкам Польши с концертами, пока песни в её исполнении становятся по-настоящему известными («Исправленная биография Анны Герман»).
После серии побед на польских конкурсах и поездок по СССР ей предложила контракт маленькая итальянская звукозаписывающая компания. В Италии она выступала на одной сцене с Адриано Челентано, Дайаной Уорвик, Сонни и Шер, Далидой и прочими первоклассными мировыми поп-звёздами. В 1967 году её водитель уснул за рулём и свалился в кювет, Герман выбросило из окна в придорожные кусты, где её нашли много часов спустя. Два года ушло на то, чтобы кости просто срослись, но ходить ей было трудно до конца жизни, а через десять лет после аварии на месте переломов развился рак, который она уже не смогла победить. В промежутке между этими событиями Герман вернулась на эстраду и стала в Советском Союзе первостатейной звездой.
Череда сначала исторических, а потом жизненных катастроф сделала её особенной, непохожей на современников. Оказавшись без уютного немецкого мирка, оставаясь чуждой католической Польше, Герман просто продолжила жить, как если бы ничего не случилось. Так она и вошла в русскую культуру: и не советская, и не антисоветская, а просто несоветская. Её юридическое положение «бывшего человека» (ареста как врагов народа её мать боялась, кажется, даже после распада СССР) наложилось на консерватизм вкусов: рок-музыка ей не очень понравилась, черным исполнителям она завидовала, но подражать не хотела, всем темам, хлынувшим в 60-е в поп-музыку, предпочитала любовь. Она вся отдалась синтезу церковного пения, старой эстрады и русской сентиментальной песни, записывалась много и в результате мало-помалу создала свою собственную анахроничную, модернистскую эстрадную песню. Её наследие для меломанов предоставляет такое же поле для фантазий и вдумчивого рассматривания, как и творчество Скотта Уокера, Фрэнка Синатры, Глена Кэмпбелла и других певцов и певиц, не побежавших за паровозом поп-музыки.

 

25. «DON'T MAKE ME OVER»

Герман исполняла совсем мало мировых хитов, хотя тогдашняя практика позволяла поп-артистам забивать свои пластинки одними и теми же стандартами. «Don't Make Me Over» хорошо показывает место Герман в иерархии поп-музыки 60-х: как и сочинившие песню Берт Бакарак и Хэл Дэвид, она с куда большим интересом смотрела в прошлое, чем в будущее, напору предпочитала нюансировку и обожала цепкие поп-мелодии. В сравнении с классическим расслабленным исполнением песни Дайаной Уорвик, особенно ясно видны корни Герман в церковном пении и романсах. Забавно, что сами собой американцы до такого прочтения песни дошли только в прошлом году (см. певицу Джулию Холтер).

 

24. «КОЛЫБЕЛЬНАЯ»

Из-за автокатастрофы Герман родила своего единственного ребёнка уже почти сорокалетней. Тут как раз пошли новые гастроли, а затем и новая болезнь, которая и свела певицу в могилу. Весь запас трагически нерастраченной родительской любви Герман вложила сразу в несколько колыбельных, лучшая из них, сочинённая одним из популярнейших советских хитмейкеров Арно Бабаджаняном, и сейчас звучит великолепно. Роскошная аранжировка больше всего похожа на то, как сейчас представляют себе богато продюсированный хиппи-фолк: в принципе, ровно в таком виде песня могла бы очутиться в репертуаре у каких-нибудь Fleet Foxes.

 

23. «LA MAMMA»

Песня Шарля Азнавура про маму была гигантским хитом первой половины 60-х и в Европе, и в Штатах, где её пели и Джерри Вэйл, и Рэй Чарльз и, что уже ближе к интересующему нас предмету, Конни Фрэнсис. Герман, впрочем, исполнила песню на итальянском и увильнула от прямого сравнения с единственной своей молодой современницей, в которой признавала сильную певицу. Песен на итальянскую Герман записала много, и то, что все они по её меркам довольно второсортные, не отражает реального значения Италии для певицы. Она очень любила неаполитанские песни, записала целую пластинку арий Скарлатти и именно в Италии смогла понять своё место в мире музыки, столкнувшись с лучшими певцами планеты. «Карабинеры делятся на 1) красивых 2) очень красивых 3) умопомрачительно красивых», как вспоминала она Италию в мемуарах.

 

22. «CO DAJE DESZCZ»

Для русского слушателя Герман была и остаётся певицей неслыханных глубин человеческой души, но сама себя она воспринимала без особых амбиций и о том, что поёт, в основном отзывалась как о «песенках». Такой расслабленной, чуть не дурашливой Герман много на её польских пластинках. Песню «Что даёт дождь» она сама сочинила, сама в ответе за игривую аранжировку (Герман придумывала вообще большую часть своих аранжировок не из артистического самолюбия, а скорее по немецкой рачительности — оплачивала-то она их тоже из своего кармана), и это, конечно, безделица высшего класса.

 

21. «В МОИХ СНАХ»

Один из немногих удачных примеров перевода польской песни Герман на русский — как и почти все остальные, эту песню написал Януш Славинский. Только что вернувшаяся после катастрофы к пению, Герман оснащает дураковатую и поверхностную песню такой нежной мечтательностью, что отбиться от мелодии просто невозможно.

 

20. «ТАНЦУЮЩИЕ ЭВРИДИКИ»

Первая же песня, с которой Герман смогла выступить на крупном польском фестивале, оказалась хитом и её пропуском к славе. На YouTube есть несколько записей телевизионных выступлений с «Танцующими Эвридиками» начала 60-х, но внимание лучше сконцентрировать не на молоденькой певице, а на самой песне. На «Эвридиках» Герман звучит совершенно сформировавшейся, все её способности использованы в полную силу, её сильный голос уверенно и безупречно берет все препятствия, изощрённая, по нынешним меркам совсем не подходящая поп-песне структура певице совсем не мешает. Автор песни Катаржина Гертнер считала ещё тогда, в самом начале пути Герман, что той стоит опираться на репертуар Бакарака, итальянские и русские песни. Дух захватывает, какой монстр мог бы получиться из таких влияний, если бы Герман не попала в аварию и продолжила делать карьеру международной поп-звезды.

 

19. «ТЕНЬ»

С Кшиштофом Цвинаром Герман записала популярный в Польше дуэт, но ещё лучше получилось, когда она спела на русском его песню «Тень». Упрямый монотонный ход ритм-секции в сочетании с избыточно хорошим вокалом напоминает о «Восточной песне» Валерия Ободзинского, а ещё о песне «Там», в которой группа «Мегаполис» заставила Льва Лещенко хоть задним числом скрестить лучшее русской эстрадной песни 70-х с тогдашней молодёжной музыкой. Плывущий звук истрепавшейся за годы плёнки придаёт песне совсем ариэльпинковский ревизионистский шик.

 

18. «ЛЮБВИ НЕГРОМКИЕ СЛОВА»

Десятки лёгких, приятных мелодий Владимира Шаинского с детства вбиты в память вот уже двум-трём поколениям, его песни, будь то песенка крокодила Гены или заставка КВН, известны в самом буквальном смысле всем. Шаинский сочинил самую любимую в СССР песню Анны Герман «Когда цвели сады», а ещё именно на его мелодию Герман сделала свою самую изощрённую русскую песню «Любви негромкие слова». Медлительность и распевность песни Герман уравновешивает фантастической аранжировкой, ближе к концу песня как будто превращается в номер с альбома «Smile» Beach Boys — не очень ясно, что все эти карибские и мексиканские нотки могут значить, но звучит песня восхитительно.

 

17. «ZIMOWE DZWONY»

1967-й год Анна Герман провела в поездках по итальянским фестивалям, много выступала по телевизору, выпускала на европейский рынок синглы с песнями на стихи Евтушенко. Выпущенный в то же время в Польше её второй альбом бьёт изощрённостью аранжировок и тогда же вышедший первый сольный альбом Скотта Уокера, и даже первые попытки Фрэнка Синатры перейти к более современному звучанию. «Zimowe dzwony» текстом, конечно, проигрывает психодрамам Уокера и балладам Синатры, однако голос Герман выкручивает эту старомодную песенку до состояния идеальной вневременной эстрады.

 

16. «БЕРЁЗА»

Белорусские школьники знают про дважды лауреата Сталинской премии Петруся Бровку только похабные четверостишия, а ведь это на его стих сочинена «Берёза». По тому, как из скучной клишированной поэзии и довольно ленивой аранжировки Герман выжимает столько подлинной грусти, сколько слушатель вообще в состоянии вынести, лучше всего мастерство певицы и видно. Из «Берёзы» растёт не только успех «Когда цвели сады», но и в известной степени весь современный русский шансон с его брутальным мелодраматизмом. Записанная сорок лет назад песня совершенно не звучит «ретро», появление певицы, способной, подобно Герман, придать подобной песне глубину и живость чувств, и сейчас произвело бы фурор.

 

15. «СЛУЧАЙНОСТЬ»

В «Случайности» Герман успешно осваивает ещё один, к 70-м уже зачахший, жанр популярной музыки прошлого — танго. Обладающая великолепной мелодией и аранжировкой (чуть выставив вперёд ритм-секцию, сейчас песню бы продали за находчивый трип-хоп), песня к тому же может завести вдумчивого слушателя бог знает куда. Самое популярное среди русских слушателей танго «Утомлённое солнце» сочинил поляк Ежи Петербургский примерно в то же самое время, когда далеко-далеко от Варшавы, в наполненном ссыльным и их родственниками Ургенче познакомились родители Анны Герман, чтобы вскоре после рождения второго ребёнка навсегда расстаться. К моменту записи песни Герман даже не знала наверняка, умер ли её отец — его расстреляли ещё в 1938, но семье об этом не сообщали долгие десятилетия.

 

14. «Я К ТЕБЕ НЕ ПОДОЙДУ»

Давид Тухманов в начале 70-х представлял себя арт-роковым гением и делал одну за другой безумно популярные концептуальные пластинки в духе позднебитловских. Герман не могла пройти мимо такого композитора и превратила его стандарт бойз-бэндов (с разницей в тридцать лет «Я к тебе не подойду» в оборот брали «Весёлые ребята» и «Челси») в меланхоличный русский соул. Местами кажется, что это и есть её запоздалый ответ Дайане Уорвик — образцовая адаптация R'n'B под нужды привычной русской мелодики и богатые, совсем не свойственные ритм-энд-блюзу 60-х аранжировки. Вряд ли Герман знала, но ровно в то же самое время примерно тем же, только с негритянской стороны занимались Марвин Гэй и Стиви Уандер, и «Я к тебе не подойду» звучит вполне себе обещанием русского «What’s Going On» или «Innervisions».

 

13. «SNIEZNA PIOSENKA»

Лишь недавно были изданы многочисленные записи Герман, хранившиеся в архивах польского радио. Среди них почти нет песен, которые могли бы стать хитами в своё время, зато много удивительных экспериментов певицы, попыток нащупать новую для себя почву. «Sniezna piosenka» — это совместная работа с композитором Мареком Сартом, одним из отцов польского фолк-рока, и дирижёром Казимиром Кордом. Результат похож на тогдашние опыты Чеслава Немена, и на диснеевские саундтреки одновременно — и, конечно, русской поп-музыке таких поразительных мутантов до сих пор не хватает.

 

12. «ЭХО ЛЮБВИ»

«Эхо любви» одна из самых популярных песен Герман и одна из популярнейших советских песен вообще. И, что уж греха таить, совершенно заслуженно. Сейчас её неспешный темп и аранжировка кажутся слишком ленивыми, но мелодия все так же захватывает дух, а слова и поразительно трепетное и волнующее исполнение Герман своей силы за годы совершенно не растеряли. Про песню столько всего сказано, написано и снято, что неясно, что можно добавить. Вероятно, стоит лишь знать, что уже во время записи музыканты оркестра, едва дойдя до припева, дубль за дублем начинали рыдать. Эти сладкие слезы и поныне идут за песней всюду.

 

11. «Я ЖДУ ВЕСНУ»

Позабытый сейчас Евгений Мартынов пел в 70-х самые сердечные (часто переходя все возможные границы вкуса и приличий) советские песни и пользовался огромной народной любовью. То, как Герман обошлась с его приторной, избыточно сентиментальной песней «Я жду весну», прекрасно показывает, как мало отделяет обычно русскую поп-музыку от того, чтобы быть восхитительной по самым придирчивым критериям. Герман поёт песню чуть отрешённо, заменяя подразумеваемую экзальтацию сосредоточенностью и мечтательностью, а аранжировка, в общем и целом, держит себя в руках.

 

10. «POZWOL, ZEBY KTOS WZIAL TWOJE SERCE»

Ритм-секция, словно подрезанная у «Be My Baby», эхо и холодный голос Герман — появись на припеве что-нибудь чуть большее похожее на стену звука, и можно было бы подумать, что в Польшу заезжал Фил Спектор. На грабли того, как нужно подражать американской поп-музыке 60-х, наступило не одной поколение русских музыкантов. А правильный ответ выглядит вот так.

 

9. «ПОДАРОК МИЛОМУ»

Хоть русский и польский языки сильно похожи и при должной сноровке русские и поляки друг друга быстро начинают понимать, разница в текстах русских и польских песен Герман очень велика. В «Подарке милому» она три минуты усыпает какого-то мужчину всевозможными обещаниями вплоть до красоты земли и неба, только чтобы он был счастлив. Это, конечно, совсем не наша Герман. Поборов первое удивление, обнаруживаешь, однако, насколько же эта не наша Герман очаровательна, насколько она неотразима, даже вешаясь кому-то на шею. Даже учитывая «в целлофан завёрнутое счастье», которое при переводе лучше было бы куда-нибудь потерять, «Подарок милому» — нужное заземляющее и отрезвляющее добавление к образу певицы.

 

8. «WIEJE WIATR»

Песенка с самого первого альбома Герман — платонический идеал поп-песни 60-х, нежнейший тви-поп, которому позавидовали бы и Belle and Sebastian, и Camera Obscura. А уж когда ближе к концу певица показывает, на что способен её голос, сравнения оказываются совсем не в пользу ее наследников.

 

7. «ВЫХОЖУ ОДИН Я НА ДОРОГУ»

Певице очень нравилась песенная форма 19-го века, она чудесно исполняла и стилизованные под романсы песни советских композиторов («Вы хотели мне что-то сказать», «Возвращение романса»), и русские стандарты вроде «Гори, гори моя звезда» и «Из-за острова на стрежень». Высшей точкой этого увлечения стало исполнение «Выхожу один я на дорогу». Только голос и гитара, ничего лишнего, что особенно бросается в глаза на фоне других песен из этого списка, в которых аранжировка всегда занимает большое место и почти всегда превосходна. Один из лучших поэтических текстов в истории русской словесности, простая царапающая по сердцу мелодия и совершенно потусторонний голос.

 

6. «СНЕЖАНА»

Глядя на сухой перечень событий в биографии Герман, может создаться впечатление, что до автокатастрофы 1967-го года она в сторону советской публики не очень смотрела, и не случись трагедии, может быть, и не стала бы петь по-русски. Однако «Снежана», самая лёгкая, восхитительно воздушная её песня записана была ещё в 1965-м году. Никакого особого новаторства в ней нет: это просто идеально разыгранный шлягер от Оскара Фельцмана, автора похожих «Ландышей» и множества хитов для другой завезённой из Польши певицы, Эдиты Пьехи. Меланхоличная нежность, с которой Герман поёт куплеты про цветочницу из Болгарии — она все та же, с которой десятилетие спустя Герман войдёт в сердца всех русских слушателей.

 

5. «USPOKOJENIE»

Каждый сколько-нибудь обстоятельный биографический текст о Герман заканчивается тем, что героиня перед смертью становится религиозной и последней песней сочиняет музыку к «Отче наш». Думается, однако, что интерес певицы к церковной музыке не стоит сводить к поискам предсмертного утешения. Были ведь и многие поколения набожных предков, и дед-священник, а чрезвычайно музыкально одарённый отец умудрился уже при советской власти раздобыть арфу, спрятал её в сарае и по утрам под её аккомпанемент пел церковные гимны. В конце концов, именно чрезвычайная религиозность заставила предков Герман и по отцу, и по матери приехать в Россию. «Uspokojenie» похоже именно на вырывающийся наконец на поверхность голос предков, как будто баллада превращается сначала в арию, а затем переходит в светлую литургию.

 

4. «КАЖЕТСЯ»

Композитор Игорь Якушенко никогда не входил в число советских звёзд, а сейчас про него нет и страницы в «Википедии». Он был одарённым академическим композитором, знал и любил джаз до такой степени, что выпустил в СССР альбом синтезаторного джаз-фьюжна, а также написал множество песен для артистов в диапазоне от Льва Лещенко до «Машины Времени». Так получилось, что именно Якушенко написал для Герман песни, к которым её тянуло всю жизнь — «Кажется» и ещё «Сумерки» будто бы сделаны по тем же тихим и гениальным лекалам, что и «Walk On By» Берта Бакарака и Хэла Дэвида. Герман не нужно ни ретушировать мелодию, которая ходит по кругу, как джазовый рифф, ни усложнять безупречную аранжировку, только позволить в конце тихонько войти струнным, ни добирать голосом то, чего не хватило тексту — он идеален для такой маленькой и хрупкой песни о любви.

 

3. «НАДЕЖДА»

«Надежду» любят все. Она играет из телевизора, в полуанонимных сборниках русского джука, её любит рэпер Бабангида, ее строчки про радости скупые телеграммы и компас земной одинаково усердно пишут в социальных сетях люди всех слоёв населения. По какой-то невозможной, слишком художественной иронии Герман получила уже многими перед тем отвергнутую песню от Александры Пахмутовой, как раз когда начала приходить в себя после автокатастрофы. То есть «Надежда» — это ещё и вполне конкретная надежда одной измученной подножками судьбы женщины, которая, несмотря ни на что, все же продолжает рваться к мечте. И даже проиграв, получив от жизни последний смертельный удар, Герман смогла благодаря своей надежде и «Надежде» остаться в вечности. Если бы кто-то выдумал жизнь Анны Герман, это все звучало бы невыносимой литературщиной и пошлостью. Однако это правда — и эта правда делает песню ещё поэтичней.

 

2. «КОГДА ЦВЕЛИ САДЫ»

И спустя почти сорок лет после записи «Когда цвели сады» остаются самым удачным образцом исполнения душераздирающей, брутальной в своей сентиментальности песни. К песне за эти годы кто только не подступался, вплоть до певицы Ваенги (наследующей в этой песне Герман по прямой линии), и у всех избыточность мелодии и нарочитость текста давила все человеческое, грандиозность исполнения сразу превращала песню в аттракцион эстрадной пошлости. Тут лучше всего видна роль Герман в русской песне: она для неё как Штольц для Обломова, русскую сентиментальность и мелодраматизм она неизменно и упорно уравновешивает, окультуривает проработкой образа и точностью интонаций. «Русское» в своих песнях, что-то такое, от чего у миллионов людей и сейчас при звуках песни сжимается сердце, а ближе к концу за шиворот начинают лить слезы, Герман не убирает, а наоборот, подкрепляет, делает прочным и неотразимым.

 

1. «СУМЕРКИ»

На «Сумерках» сходятся все пунктирные линии творчества Герман, магистрали, не видные читателю, мельком пробегающему глазами её страницу на Facebook, или жующему жвачку очередной теледокументалки, но очевидные любому, кто прожил с её песнями хоть сколько-нибудь продолжительное время, кто вслушивался в то, что она поёт и как она поёт. Выбор какой-то одной песни Анны Герман как лучшей, конечно, чистая абстракция. Маленькие, одновременно расслабленные и глубокие «Сумерки», рассказывающие о единственной теме, которую Герман считала интересной и достойной воспевания — о любви, о её ожидании, о предчувствии счастья — рассказывающие так же скромно, честно и умно, как Герман прожила жизнь и как она пела. «Сумерки» бы ей на этой умозрительной позиции — то есть как лучшей её песни — наверняка понравились. Они похожи на старинную вещицу Баха, переложенную для джазового комбо. И на русский романс, каким тот мог бы быть в какой-то другой, параллельной России конца 20-го века. И на лощёный эстетский поп-хит Берта Бакарака. «Сумерки» похожи на Анну Герман.

512 просмотров

      
  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1

(5 голосов, в среднем: 5 из 5)


Материалы на тему

Журнал Анна Герман